Пушкинский волостной район на карте КМУ МГ 1919 г. и так и не построенное шоссе Алёшино – Тишково

Карта Московского уезда Московской губернии. Московского Уездного Совета Рабочих и Крестьянских Депутатов. Составлена Дорожной секцией Технического отдела М.У.С.Р. и Кр. Д. Масштаб: 2 версты в дюйме, 1:84000, 1919 г. См. 

Благодаря в том числе и своему масштабу (2 версты в дюйме) карта Московского уезда Московской губернии представляет особый интерес с разных точек зрения. Для начала, – она отражает шаткую административную ситуацию первых лет Советской власти: 18 июня 1918 г. постановлением Московского уездного Совета рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов путём объединения Пироговской и Пушкинской областей, возникла Пирогово–Пушкинская волость, просуществовавшая под таким названием до конца октября того же года. Уже 25–26 октября Постановлением съезда Советов Московского уезда Пирогово–Пушкинская волость была переименована в Пушкинскую волость, – а точнее, – Пушкинский волостной район Московского уезда Московской губернии, собственно, и отражённый на карте КМУ МГ 1919. Софринская и Путиловская волости, часть поселений которых также представлена на карте, пока относились к Дмитровскому уезду Московской губернии. Пройдёт год, и 13 октября 1919 г. они отойдут к новообразованному Сергиевскому уезду Московской губернии.

Памяти краеведа Г. В. Ровенского

 

 

18 сентября 2026 года ушёл из жизни Георгий Васильевич Ровенский. Человек, который десятилетиями «держал монополию на историю» Щёлковского края Подмосковья. В 90-е годы прошлого века его брошюры являлись единственными доступными источниками по прошлому этой местности. Признаюсь, что моё краеведение началось с протеста против синкретического метода Георгия Васильевича: тогда как я, гуманитарий, искал в краеведении твёрдый материальный субстрат и надёжное основание для построения гипотез и теорий, Г. В. Ровенский, пришедший из физики, в гуманитарном поле парадоксально играл в умозрительную «многогранность истины». Эту фразу и сегодня выносят в эпитафию краеведу, но мой девиз всегда был противоположным: «Если что-то можно проверить — это проверить нужно, и если истину можно попробовать установить — это необходимо сделать». Выйдя на прямой контакт в 2010 году, с этого времени нередко в качестве докладчика участвуя в основанных краеведом «Гребневских чтениях», я честно и открыто продолжал бороться с некоторыми затеями краеведа, удерживая прохладную дистанцию профессионального паритета.

К вопросу о датировке основания и этапах формирования посёлка городского типа Софрино

Древнее село Софрино и посёлок городского типа Софрино, выросший из пристанционного посёлка, имеют разные точки своего «зарождения». Село и посёлок развивались независимо друг от друга и на картах всегда обозначались как обособленные поселения, находящиеся на значительном удалении (село Софрино лежит примерно в двух километрах по прямой к востоку от ПГТ и железнодорожной станции). Поскольку прямой восприемник древнейших упоминаний (село) продолжает существовать параллельно, а ПГТ Софрино возникло на новом месте, в стороне от исторического ядра, возведение истории ПГТ Софрино к истории соседнего села неуместно и не оправдано с научной точки зрения.

Предыстория посёлка

Согласно архивным ведомственным рапортам и материалам периодической печати, регулярное движение по Московско-Троицкой железной дороге от Москвы до Сергиева Посада открылось 18 августа 1862 года. Открытие пассажирской станции IV класса поблизости от д. Талицы, планировалось заранее. В «Журнале главного управления путей сообщения и публичных зданий» за 1860 год указывалось: «Промежуточные станции все IV класса и будут помещены: близь села больших Мытищ, Пушкино, Талицы и хотьковаго монастыря; <…> Места для станций избраны по следующим соображениям: <…> село Пушкино замечательно своими фабриками; в деревне Талице находятся известные фабрики братьев Лепешкиных и царёвской мануфактуры* [* Последнее утверждение выглядит очень спорно – А.П.]. <…> Пушкинская, мытищинская и талицкая станции устроиваются почти одинаково; различие состоит в месте помещения пассажирского дома. В состав сих станций входят: пассажирский дом, деревянный на каменном фундаменте; водоёмное здание; навес для дров, малый сарай для товаров; въезд до высоты вагонов; ретирадные места и казармы для служащих». [См.: Журнал главного управления путей сообщения и публичных зданий. Т. 32. –СПб, 1860, с. 194-196]. О том, что станция под названием станция «Талицкая» действительно открылась именно в августе 1862 года, вместе с пуском линии железной дороги, свидетельствует упоминание её как действующей в Книге адресов жителей г. Москвы на 1863 г. в «Табели прихода и отхода поездов по железным дорогам», — справочнике, изданном в том же 1862 году. Обратившись к картографическим источникам издания 1862 и 1866 годов (СКМГ 1838/40–1852/55 (1862) и ТКМГ 1866), нужно отметить, что в треугольнике Бардаки — Клинники — Софрино железнодорожная станция не была отмечена. Впервые станция наносится топографами на карту только в 1871 году в Подробном атласе Российской империи с планами главных городов (ПАРИ 1871). Однако станция вместе со стоянкой извозчиков — это ещё не предтеча населённого пункта, поскольку начало поселения логично возводить к первому упоминанию не служебных, а именно жилых построек.
По-своему любопытно упоминание станции в путеводителе «От Москвы до Архангельска» П. П. Кончаловского за 1897 год. Автор указывал: «От этой фабрики [Ф. Рабенека] идёт упомянутая узкоколейная железная дорога к торфяным болотам, принадлежащим фабрике; на них летом вырабатывается торф, который, кроме потребления фабрикой, отправляется в количестве 40,000 пудов на станции Талицы и Хотьково для кирпичных заводов Худякова» [См.: Канчаловский П. П. От Москвы до Архангельска по Московско-Ярославско-Архангельской железной дороге. –М., 1897. С. 54.].

В материалах «Памятных книжек Московской губернии» конца XIX — начала ХХ столетия изменение названий станции фиксируется в следующей хронологической последовательности:
1899 год: Ст. «Талица» [так в ориг.] «близь д. Талицы» [Памятная книжка Московской губернии на 1899 г. –М., 1899, с. 178].

Секретное "Нагорное".

Сложно сдержать эмоции, когда понимаешь, что всего в 12,5 км по прямой от места твоего проживания ещё до твоего рождения находилось такое чудо, а ты там ни разу не был! И дом сохранился, возможно, и вся усадьба целиком и, частично – парк. И сохранилось всё лишь потому, что после дома отдыха, существовавшего здесь в 1922–1940(?), позднее, в 70-х усадьбу передали на баланс «правильного» ведомства, которое сумело обеспечить её сохранность. Впрочем, и в наши дни территория усадьбы закрыта для свободного посещения. Но мы официально попробуем обратиться… Нет – так нет, а если да, –  то будут чуть ли первые фотографии с аж 16 июня 1929 г., авторства фотографа-любителя Александра Александровича Губарева (1862 – после 1937 г.), – ныне хранящиеся в ГИМ (Государственном историческом музее). Поскольку название этого заповедного места всё равно никому ничего не скажет, – упомяну, что на карте «Москва и Окрестности», составленным по данным топографических съёмок 1922–1928 гг. (в одном сантиметре 500 м.), эта территория носила название «Дом отдыха Нагорное», а на Топографической карте Москвы и основной части Московской области (в одном сантиметре 2 километра) она была указана как «свх. <совхоз> Нагорное». Пусть знатоки сами решают, идёт ли речь о деревне или посёлке с таким названием в Пушкинском крае.

Пример «Медвежути» в Википедийном краеведении Пушкинского края

[Пример «Медвежути» в Википедийном краеведении Пушкинского края / локализация д. Мышкино XVI в.]. Фланируя по просторам Викимапии, совершенно неожиданно для себя к востоку от д. Назарово Пушкинского г.о. (на р. Прорванихе, – правого притока р. Талицы) вижу до боли знакомое название – «Мышкино» [«урочище Мышкино»]. С сопроводительной информации указана ссылка на Википедию: Мышкино (Пушкинский городской округ). Лезу туда, а там все очень странно! Написано так: «Мышкино – упразднённое в XIX веке сельцо на территории современного города областного подчинения Щёлково». Первая ссылка идёт на моего авторства текст «Старые усадьбы: древнейшие владельческие имения XVI в.», написанный в августе 2017 года. В статье указано: «В пределах части Воря и Корзенева стана, входившей в границы современного (Щёлковского) района, вотчинниковы дворы находились в ныне утраченных деревнях Копылово (между Маврино и Степаньково) и Мышкино, располагавшихся на берегах речки Дубенки, утраченной д. Чебуриной и в пустоши Дитячье. В 1589 г. в дворцовом селе Петровском стана Воря и Корзенев числился «двор прикащиков» [Холмогоровы В. и Г. V, с. 139.]. Двор в Копылове принадлежал двум братьям, сыновьям боярским из рода Наполских (Напольских) (ПКМГ. I, с. 249). Двор в Мышкине был построен Глебом Петровым сыном Хорошева, купившем пустошь Мышкино в 1583/84 г. у Вешняка Селина (ПКМГ. I, с. 249; Русский дипломатарий. Вып. 8. – М., 2002, с. 422 (№ 3373); РГАДА. Ф. 1209. Оп. 1. Кн. 357. Л. 742 об., 743.).

Ивантеевский дендропарк: ожидания и впечатления

[15  августа 2026 г.]. Для меня Ивантеевский дендропарк, образованный в 1936 году для акклиматизации, селекции и семеноводства лесных пород, призванных укрепить берега канала Москва - Волга, интересен и как любопытнейший, трудно-посещаемый в обычном режиме, и как краеведческий объект, и как место возможного туристического притяжения, да и, главное, наверное: «по духу». Например, до 1941 года на испытание в Ивантеевке было высажено свыше 1200 видов растений из Америки, Европы, Японии, Китая, Сибири, Дальнего Востока, однако суровая зима 1941—1942 годов не пощадила большинство из них — выжило только 367 видов. 

…Это мне близко, пускай я ни разу не около дендрологии, но люблю выращивать на «Родном колхозе 5 соток» всякую мало-мальски съедобную, но вполне экзотическую «ботанику», пускай далеко не всегда всё получается идеально. 

 

[16 августа 2026 г.].Если кратко (результат посещения): все лучшие ожидания оправдались, получено больше положительных впечатлений, чем ожидал, масса любопытнейшей, новой информации, заведены новые знакомства, а ещё, впервые с 2017 года в естественной среде обитания мной замечена моя любимая бабочка Nymphalis antiopa (Траурница), которую считаю вершиной природного дизайна бабочек, но которой пока нет в моей энтомологической коллекции. Это, – совершенно определённо – добрый знак!