К началу XVI в. церковь владела третьей частью всех обрабатываемых земель в стране. На протяжении столетий монастыри обогащались за счет земельных пожалований, которые делались князьями, боярами и богатыми купцами. Другими источниками пополнения земельных фондов служили «вклады по душе», взносы при пострижении, купля и выменивание лугов, пустошей и угодий у соседних владельцев. В отношении податей, повинностей и подсудности монастырским имениям предоставлялись значительные льготы и права, и это привлекало крестьян на монастырские земли.


Монастырская земля была неотчуждаема и должна была постоянно напоминать о вкладчике. Монастырь не мог продать такую землю, но мог отдать её во временный «оброк» желающим с ежегодной уплатой части дохода, получаемого с её использования. Поэтому Пётр I называл монастырские земли «тунегиблемыми» (зря пропадающими), то есть не приносящими никакой пользы развивающемуся и крепнущему государству. При Петре I в России начинает формироваться крупная дворянская собственность на землю, и вопрос о монастырском землевладении обретает особо острый характер.



