Легенда о любовной связи Петра I и Марии Кантемир: а был ли роман?

Известная история, связанная с будто бы «последним любовным увлечением» Петра Великого Марией Дмитриевной Кантемир (1700-1757) и её беременностью от императора, окончившейся выкидышем, спровоцированным лейб-медиком императрицы Екатерины Георгием Поликалой (с 1704 по 1711 гг. служившим личным врачом П.А. Толстого в Константинополе) базируется на весьма шатких документальных основаниях и больше похожа на подобие авантюрного романа. 

Единственным свидетельством о том, что подобное увлечение государя и его последствия имели место в действительности, базируется на документе от  8 июня 1722 года донесении французского посла в России Жака де Кампредона (de Campredon; 1672 – 1749) кардиналу Дюбуа. Сообщая о начале Персидского похода, посол упомянул о распространявшихся в Санкт-Петербурге слухах о беременности Марии Кантемир от императора Петра: «Царицу страшит новая склонность Монарха к дочери валашского господаря [Дмитрия Константиновича Кантемира]. Она, утверждают (on pretend), беременна уже несколько месяцев, отец же у нее человек очень ловкий, умный и пронырливый. Царица и боится, как бы Царь, если девушка эта родит сына, не уступил убеждениям принца валашского и не развелся с супругою для того, чтобы жениться на любовнице, давшей престолу наследника мужского пола. Этот страх не лишен основания и подобные примеры бывали» [1]. 

Гребневский тайник 1812 года и его бесценное содержимое

6 сентября (25 августа) 1812 года накануне Бородинского сражения в подмосковную усадьбу Гребнево на извозчиках под охраной солдата Ивана Лазарева были доставлены таинственные опечатанные ящики. Вместе с ними управляющий усадьбой Иван Саламатов получил распоряжение от владельца имения Сергея Михайловича Голицына (1774-1859) с бережливостью спрятать их как можно надежнее, заложив каменной кладкой окна и двери тайника. Выбор места тайника был возложен на прибывшего вместе с загадочным грузом смотрителя Голицынской больницы в Москве, Александра Дубровина. 

Накануне И. Саламатов озаботился нанять двух каменщиков для сооружения тайника. В день прибытия таинственного груза они приступили к работе, которая была завершена 10 (29 августа) сентября, когда Наполеон был в Можайске. 

Сергей Михайлович очень волновался за сохранность груза и 9 (28 августа) сентября просил управляющего скорее сообщить, доставлен ли ценный груз в Гребнево. О его получении и устройстве тайника управляющий сообщал С.М.Голицыну в своем донесении с прилагающимся отчетом об истраченных на работы средствах.

Мануфактура вместо монастыря: страница истории подмосковного села Улиткино XVIII века

Есть в наших Щёлковских краях одно очаровательное, затерянное в лесах местечко, обладающее по-настоящему загадочной историей, а не как у всех краеведов "всё загадочно и таинственно и обязательно с кладами" =) Это - село Улиткино.



Последнюю пару лет многих в сети просто прямо как "прорвало" писать про него разную ересь, а я просто люблю кажое лето прогуляться из Гребнево через Улиткино до Николо-Берлюковской пустыни. Одно из них я даже уже описывал в своем журнальчике с кучей фоток. Но, честно говоря, мало кто знает, что здесь в XVIII веке едва не возник женский монастырь, который хотела основать печальноизвестная возлюбленная Петра I и вместо него была основана одна из первых в нашем Богородском уезде крупных шелковых посессионных мануфактур католика-менгрела Наврозова и лютеранина-голландца Кланка, - про личности которых почти никто ничего не знает...


Осенний вид на Улиткино 2009 года.

Интересующимся историей Подмосковья известно, что бывший Богородский уезд, некогда включавший в себя территории современных Ногинского, Павлово-Посадского, Щёлковского, северо-запад Орехово-Зуевского, юг Пушкинского и восток Мытищинского районов, более двухсот лет был известен на весь мир как место сосредоточения крупнейших текстильных предприятий России. В разное время  его называли то «русским Лионом», - подчеркивая высокую роль шелкоткацких предприятий в экономике края, то «русским Манчестером» - подчеркивая распространенность в наших краях хлопчато-бумажных производств.

В этой связи  особый интерес представляет история возникновения самых первых текстильных предприятий Богородского уезда, - с течением времени сформировавших экономическую специализацию производств всего региона.
Первая посессионная мануфактура в наших краях возникла на севере нынешнего Щёлковского района в 1722 году. Выходец из верхушки армянского купечества, имевшего торг по всей Европе, совладелец славной, учрежденной еще Петром I в 1717 году «Штофной и прочих шелковых парчей» мануфактуры», армянин по происхождению, Игнатий Францевич Шериман в 1722 году, воспользовавшись привилегией данной содержателям мануфактуры, купил село Фряново у стольника Василия Тимофеевича Желябужского (1638 - до 1704) и вывез туда из Москвы 23 мастеровых и 26 ручных ткацких стана.

Об истории фряновского шелкового предприятия, в 1758 году перешедшего также выходцам из армян Лазаревым, я не раз писал уже (скачать 1,8 Мb), так что сегодня я хотел бы остановиться на довольно тёмной истории другого шелкового предприятия, возникшего в 1761 году на территории современного Щёлковского района, в непосредственной территориальной близости от известного села Гребнево, - в старинном селе Улиткино.

Надо сказать, что какой-либо отдельной научной работы, посвященной этому предприятию или его устроителям похоже, не существует. Приведенный ниже материал буквально  по крохам собирался с 2009 года. Сведения эти планировалось опубликовать в книге по истории города Щёлково, издание которой всё время переносится, а сам материал постоянно правится. Посему я даже не знаю, войдёт он в итоговую книгу, нет, и в каком виде. Недавно я нашел кое-что новенькое по этой фабрике, и почувствовал, что уже «не могу молчать», как говорится…

"Загадочный опекун - внук Петра I ?" или страница из истории подмосковного имения Гребнево XVIII века

История подмосковного имения Гребнево в XVIII веке, к сожалению, всё еще изучена недостаточно. Печально сознавать, но именно этот период перенасыщен в доступной литературе странными на вид мифами и дивными краеведческими спекуляциями.

Не раз недобрым словом поминаемый мной И.Ф. Токмаков в своей печально известной компиляции «Историко-статистическое описание села Гребнева» описывая утварь, находившуюся в начале ХХ века в ризнице гребневских храмов, упомянул об одной интересной иконе Владимирской Божией Матери, на обороте которой присутствовала надпись: "Сей образ Владимирской Пресвятые Богородицы писан в Греции доказывают домовые описи, за многие годы 7131 годы, что уже в 7131 году находилася, значится в книгах, поновлен 1760 г . ноября 1 дня в Москве иконописцем Иваном Спиридоновичем, по усердию Богдана Умского". На другой, Казанской иконе Божией Матери Токмаков обнаружил следующую надпись: «1758 г . октября 7-го дня поновлен сей образ в Москве, а в Топорково церковь сгорела 1756 г . в день Благовещения Богородицы и с сего пожара выхвачен … Умской Богдан Васильев сын» [6].


Портрет Б.В. Умского. Художник: Д.Г. Левицкий, до 1790 г.

Так кто же такой этот «Умской Богдан» и какова его роль в истории обширной гребневской вотчины? В одной краеведческой работе я встречал хвалебные слова в адрес этого будто бы крестьянина Богдана, героически выхватившего икону из охваченной пламенем топорковской церкви. В другой единственное упоминание Богдана Васильевича Умского сводилось к тому, что он был управляющим имением и будто бы «проводил» какую-то «либеральную линию» княгини Анастасии Ивановны Трубецкой и  «поддерживал уже заведенное благоустройство усадьбы, даже «поновляя иконы»».

Но давайте по порядку...